Игорь Каменев начал работать в правоохранительных органах около 20 лет назад, он стал первым и единственным психологом в штате СК, а сейчас в его подчинении целый отдел специалистов-психологов. «Мы, психологи, следствие не ведём, но помогаем, — говорит руководитель отдела технико-криминалистического управления Главного управления криминалистики (Криминалистического центра) Следственного комитета РФ Игорь Каменев. — Для этого у нас есть научно обоснованные методы, в том числе активизация памяти свидетелей, потерпевших, подозреваемых». Для раскрытия новых преступлений или тех, что произошли даже десятилетия назад, важны вещественные доказательства и «материальные следы»: их можно увидеть, отправить в лабораторию, что называется, «пощупать своими руками», но воспоминание человека — где может храниться решающая для следствия деталь — неосязаемо. «То, что находится в памяти человека, в его сознании, мы называем идеальными следами, — рассказывает собеседник RT. — Невозможно подключить человека к какому-то прибору, чтобы извлечь его мысли, посмотреть его воспоминания, поэтому мы применяем метод так называемой активизации памяти. Когда я работаю с человеком, я не изучаю материалы дела и начинаю всё с чистого листа. У психолога не должно быть предвзятого отношения, сформированного сюжета и расписанных ролей». В практике Игоря Каменева был, например, такой случай: мужчина решил рассказать следователю об убийстве 15-летней давности, но никак не мог вспомнить, где вместе с подельниками спрятал труп. В итоге психолог и следственная группа отправились вместе с ним в лес, чтобы на месте попробовать восстановить его воспоминания. «Он пристёгнут наручниками к оперативнику, а я хожу рядом, помогаю сориентироваться, — рассказывает психолог. — Задача вообще непростая: найти что-то в лесу спустя 15 лет! Он начинает рассказывать, что вот деревья тогда были такими, тут была тропинка, а ещё большой муравейник. Почему муравейник? Потому что, говорит, наступил в него ногой, и вспоминает эти ощущения. А муравейников в лесу же тысяча. Да и лес за все эти годы сильно изменился…» В месте, которое оставило след в психике, в памяти мужчины начали всплывать забытые детали. «Он вспоминает, как они ехали по лесу на машине, куда сворачивали, как его несколько раз тошнило, пока копали яму и труп лежал рядом, — говорит сотрудник СК. — Я продолжаю его расспрашивать. «Как тело сбрасывали?», «Было оно во что-то завернуто?». Оказалось, они завернули его в простыню, которую потом сожгли. «Где сожгли? — На костре». И мы находим с помощью егеря место, где было костровище, и оно не заросло. Но трупа так и нет. Оказалось, в 90-е этого паренька взяли под крыло опытные опэгэшники. Новичку нужно было совершить общее преступление, чтобы все были повязаны. Парень труп закопал, а потом бандиты его перепрятали, потому что знали: когда оперативники надавят на него, он начнёт говорить». Общение с жестокими серийными убийцами — часть работы Игоря Каменева. Случается, что маньяки просят его помочь вспомнить, как всё было, когда хотят рассказать или даже похвастаться своими «свершениями». Такие диалоги — предмет научного интереса психолога. Недавно он общался с Алексеем Гаськовым, которого признали виновным в десяти убийствах и изнасилованиях. Правда, сам Гаськов утверждает, что жертв больше сотни, и добавляет, что точный подсчёт он не вёл. Ранее он был осуждён на 10,5 лет за то, что напоил и изнасиловал дочь своей сожительницы. Следствие установило, что свои преступления Гаськов совершал в Москве, Новосибирской и Московской областях с начала 2000-х до 2024 года: нападал на жертв в тёмное время суток, бил тяжёлым предметом по голове, после чего насиловал и душил. Мужчина уже попадал в поле зрения следователей, но тогда за убийства был осуждён друг Гаськова, по совместительству тоже маньяк, Михаил Юдин. В июле 2024 года архивное дело о нераскрытых убийствах заново изучила группа лучших следователей и криминалистов подмосковного главка СКР и оперативников Главного управления уголовного розыска МВД России. Экспертиза ДНК вывела на Гаськова. Убийца дал согласие на беседу с Игорем Каменевым. «Всё, что говорит Гаськов, нужно детально анализировать, — рассказывает психолог, — он много «актёрствует». Не без основания называет себя артистом (Гаськов учился на актёрских курсах во ВГИК —RT). Читал мне стихи, которые сам написал. Я убеждён, что на его счету очень много жертв, о которых нам ещё предстоит узнать». Игорь Каменев пытается понять, как устроен внутренний мир убийцы, найти самый первый эпизод из серии. «Об убийстве, с которого всё началось, он пока не говорит, — добавляет собеседник RT. — Но оно было тем самым преступлением, когда у него сформировалась маниакальная страсть. Возможно, оно случилось в детстве и для него самого было очень страшным. Поэтому пока что он молчит о нём». Собеседник RT поясняет, что психика маньяка имеет свои особенности: «Их психологические защитные механизмы не такие, как у «нормальных, обычных людей», они срабатывают своеобразно или, наоборот, отсутствуют. Поэтому они не в состоянии справляться с теми проблемами, с тем напряжением, которые наша психика обычно обрабатывает. Например, накричал на кого-то, а потом поплакал в подушку — и отпустило. С ними не так. Внутри сжимается пружина, а разрядка происходит в момент преступления. Интересно понять, в какой момент у них возникает связь между насилием и психологическим облегчением». Психолог отмечает, что зачастую у маньяков есть свои семьи — жена и дети, но им этого недостаточно. «Свою маниакальную зависимость он преодолеть не может, но при этом у него есть страх попасться, — говорит собеседник RT. — Он может прекратить на какое-то время, если почувствует, что следствие подбирается слишком близко. Он может уехать, либо совершить мелкое преступление и сесть. Но убивать не перестанет». Игорь Каменев до сих пор помнит разговор с жестоким серийником, у которого была маленькая дочь, но при этом он убивал и насиловал 10—12-летних девочек: «И он говорит: «Слушай, ты пиво любишь? Вот, бывает, так ни с того ни с сего захочется пива. У меня так же: вот еду куда-то, захотелось «удовольствия», и я знаю места, где могу найти себе потенциальную жертву». При этом такие убийцы считают себя нормальным, даже так: «Я-то нормальный. Я захотел, я получил. А ты себе такого позволить не можешь». Обычно Игорь Каменев работает один на один с тем, кому нужно восстановить воспоминание, а потом передаёт следователю видеозапись. «В криминалистике мелочей нет, — говорит собеседник RT, — например, однажды мне человек рассказал про обувь, которую вспомнил: белые кроссовки и зелёные шнурки. Для меня это было деталью незначительной, но именно это и стало той самой ниточкой к преступнику. Бывает, что следователь присутствует при проведении мероприятий по активизации памяти, если свидетель или потерпевший на это согласны, и я иногда краем глаза вижу, что вот следователь заёрзал, засуетился. Потом смотрю, побежал куда-то. Он услышал именно то, что подсказало ему, кого и где искать». Но вспомнить то, чего человек не видел или не слышал, невозможно. Так было в расследовании исчезновения девушки, которая села в машину к мужчинам на глазах своей подруги. Следователи поставили задачу — помочь свидетелю вспомнить номер той самой машины, но при активизации памяти она никак не могла его «увидеть». «Она помнила, что подруге кто-то позвонил и та договорилась о встрече, — рассказывает психолог. — Девушка посадила подругу в машину, и всё, больше её никто не видел. Вместе смогли восстановить, какая была марка машины, сколько было человек, фрагмент номера. Но целиком — никак». Тогда психолог, свидетель и следователь поехали на то самое место, где происходили события, чтобы проверить показания. Игорь Каменев рассказывает: «Говорю: «Теперь скажите, где была та машина? На каком расстоянии?» Она ответила, и тогда мы поставили машину на то самое расстояние, но разобрать цифры оттуда было физически невозможно. Ей очень важно было вспомнить, ведь только это могло помочь найти её подругу. Но в её памяти не было этой информации, потому что она просто физически не могла рассмотреть номер. Человек не может вспомнить то, чего не было». Психика жертв насилия, как правило, прячет в самый дальний угол травматический эпизод, и в реальности человек может почему-то бояться ходить вечером по улице или избегать каких-то конкретных мест в городе. Так было и с женщиной, которая чудом смогла сбежать от серийного насильника и убийцы. «Она забыла его лицо не потому, что не могла его видеть, а потому что он длительный период над ней издевался, — говорит психолог. — Это был такой ужас… Со мной она вспомнила момент, когда оказалась лицом к лицу с ним и он её душил. Но она смогла вырваться и сбежать от преступника. Позже выяснилось, что она была не единственной его жертвой». Игорь Каменев поясняет, что её психика постоянно возвращалась в обычной жизни к этому эпизоду, не могла его преодолеть, и «это влияло на неё каждый день, вплоть до того, что в тёмное время суток она физически не могла выйти за порог». После активизации памяти и восстановления событий она сказала психологу спасибо. «Важно, что мы помогаем очевидцам справиться с психологическими проблемами, связанными с трагедией, — говорит собеседник RT. — В этом и заключается уникальность и гуманность метода активизации памяти». Как правило, Игорь Каменев работает с очевидцем примерно два-три часа, за это время он успевает понять, нужна ли человеку в дальнейшем помощь, чтобы справиться с последствиями перенесённой психологической травмы. «У нас, у психологов СК, время работы с человеком ограничено, — говорит он. — Помню, работал с 16-летней девочкой спустя четыре года после преступления. Только начали разговаривать, она напряглась, слёзы на глазах. Столько лет прошло, а тяжесть от пережитых событий её не отпускает. Наш подход для работы с психотравмирующими состояниями позволяет получать результат даже в таких тяжёлых ситуациях. Мне удалось восстановить в её памяти черты лица преступника, и с её слов был нарисован его портрет». После этого Игорь Каменев переговорил с отцом девочки и объяснил ему, что ей требуется помощь психолога, нужна терапия: «Оказалось, она уже обращалась к специалисту, но это никак не помогло в решении проблем, а только усугубило их. Более того, после визита девочка сказала папе, что больше никогда ни к каким психологам не пойдёт! Нам остаётся только предполагать, что там произошло с ней на том приёме… Это трагедия. Но наша встреча, к счастью, вернула ей доверие к психологам. Девочка поняла, что психологи могут быть другими и способны помочь».