Европейская политика неожиданно вышла на улицы. Молодёжные протесты во Франции потрясают не только масштабами насилия, но и его бессмысленностью. А ещё нацеленностью против людей, представляющих власть, — полицейских, пожарных, чиновников. Резкий рост антивластных настроений в Германии. Их порой называют «праворадикальными», но это очевидно не так, учитывая результаты выборов и в Берлине, и в другие земельные парламенты Германии, где усиливаются и левые — также весьма радикальные. Напомним и про недавние молодёжные антивоенные акции, собравшие широкий политический спектр немецких молодёжных организаций. В Италии всё пока более спокойно, но это спокойствие очевидно временное. В Великобритании, помимо кризиса целостности государства, впрочем, в вялотекущем режиме идущего уже пару десятков лет, очевидны и наложившиеся друг на друга кризисы системы госуправления — проще говоря, деградация правящей веками в Британии бюрократии — и публичной политики. Премьер-министр Э. Бёрнем, напомним, седьмой за последние десять лет, вероятно, продолжит череду «короткоживущих» руководителей в прошлом великой державы. Казалось бы, внешне очень различные случаи и мало похожие друг на друга лидеры. Что, спрашивается, общего между Ф. Мерцем и Дж. Мелони? Но есть три обстоятельства, объединяющих не только их, но и большинство политиков современной Европы. Первое.Все упомянутые лидеры, пусть и с разной степенью радикальности, были сторонниками продолжения поддержки киевского режима любой ценой. Пусть Мелони и Макрон периодически делали «оговорки», но поддержка Зеленского продолжалась и продолжается сейчас, несмотря на очевидную нацеленность Зеленского на максимальную эскалацию войны, причём войны, ведущейся за счёт европейских налогоплательщиков. Даже в условиях явного осознания в европейских столицах военной бесперспективности боевых действий, причём как тактической, с точки зрения «достижений» ВСУ на «поле боя», так и стратегической. Тут отметим существенную разницу между элитами США и Европы. В США коррупцию на Украине и лично окружения Зеленского восприняли болезненно. Потому что в Киеве «осваивали» американские деньги. В Европе… степень равнодушия к коррупции в Киеве была поразительна. Хулиганство и уголовщина мигрантов с Украины волновали европейских политиков куда больше. Потому что украденные деньги не осознавались — во всяком случае, до самого последнего времени — как «свои». Считалось, что «карман» Вашингтона бездонен. Второе.Все эти лидеры действовали, во всяком случае до последнего времени, исходя из «заветов» Анналены Бербок, однаждысказавшей(и, несмотря на критику, так до конца и не открестившейся от своего высказывания), что её не интересует мнение немецких избирателей. Но эта же позиция характерна для всех европейских политиков. А в Великобритании возможность игнорировать мнение общества, избирателей положена в основу государственного управления: смена руководителя страны простым «партийным голосованием». И национальные, и тем более общеевропейские (проще говоря, брюссельские) элиты исходили из крайне опасной посылки, что они могут не просто «царствовать», а «править», принимая решения, затрагивающие кошелёк избирателя, делая вид, что его нет. И что «мандат доверия» им вручён навечно, правда, никто уже не помнил когда. Теперь на улицы европейских городов возвращается бумеранг небрежения общественным мнением. И тут позволим себе сказать, что европейские элиты не просто не знали свои страны, свои общества. Они искренне считали, что им этого знать не нужно. А поэтому явно упустили настроения в молодёжной среде. А это вообще-то будущее всех стран Европы — даже в условиях «толерантности и мультикультурализма». Это вообще-то будущие европейские избиратели. Третье.Все европейские лидеры искренне считали, что всё, что нужно европейской политике, — это «пересидеть Трампа». Достаточно дотерпеть до конца второго — и последнего — срока этого «геополитического хулигана», и с новым американским президентом (почему-то по умолчанию подразумевалось, что он будет из либерал-глобалистов) можно будет восстанавливать «нормальность». Мысль, что мир меняется слишком быстро, чтобы просто что-то пересиживать, была для большинства европейских политиков (не только для упомянутых в начале материала) совершенно чуждой. Сейчас выясняется, что просто так Трампа пересидеть не получится. Трамп своей тарифной и энергетической политикой всё жёстче сжимает удавку на шее европейской экономики. Трамп, конечно, свой пост покинет. Но в каком состоянии к этому моменту будут находиться европейские экономики? Не говоря уже о том, что, вполне вероятно, его преемник, даже из другой партии, заверяя публично всех в верности «евро-атлантическим ценностям», политику Трампа продолжит. Как продолжил её Дж. Байден после первого срока Д. Трампа. Понимание того, что «что-то пошло не так», у европейских элит уже есть. И уже Макрон, а не только «немейнстримные» немецкие экономисты начинает заявлять, что основой европейского не просто экономического, но и социально-экономического благополучия было энергетическое (и в действительности не только) партнёрство с Россией. Но нынешние европейские элиты уже не способны признать свою неправоту и начать восстанавливать отношения с Россией. Они скорее будут поддакивать американским и британским генералам, озвучивающим фантастические и поэтому крайне опасные сценарии «быстрой войны против России». И это, на самом деле, открывает четвёртое объединяющее свойство актуальной европейской политики: несуверенность и отсутствие политической воли. Ну а нам в России, понимая, что для лидеров крупнейших государств мира 2027 год может стать последним в их политической карьере, даже если удастся избежать досрочного ухода в отставку, необходимо всерьёз присмотреться к тем, кто может прийти им на смену. Понимая, что из политической несуверенности, характерной для большинства политических элит современной Европы, ничего особенно «путного», способного на полный разрыв с прошлым, заведшим Европу и в геополитический, и в экономический тупик, обычно не вырастает. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.